С детьми по недетскому маршруту

 

В воскресенье собираемся в детский лыжный поход от Поварово до Морозок (43–45 км). С участием детей от 10 лет. Присоединяйтесь! – Что же у вас за дети такие?! – А дети у них специально подготовленные. (Из переписки в Интернете)

 

Каждое лето стараюсь хоть на пару недель выбраться в поход с сыном – так, чтобы и места красивые были, и речка в меру порожистая и, конечно же, рыбалка. Лучше всего подходят Карелия и Кольский – одни из самых доступных мест для жителей Европейской части России. Этим летом с 22 июля по 6 августа мы прошли по маршруту: станция Хабозеро – оз. Большое Сайгозеро – р. Большая – оз. Колвицкое – оз. Верхнее Глубокое – оз. Колвицкое – р. Колвица – Белое море – станция Княжая. По пути мы делали радиальные выходы на окрестные невысокие горки, которые на Кольском называют «тундрами» – Ёлки-тундры, Колвицкие тундры. В походе принимали участие 10 человек, из них четверо детей 9–14 лет. Олег Волков с Галей и сыном Ваней плыли на катамаране, супруги Давыдовы с дочкой – на «Таймене», было ещё два экипажа на каркасно-надувных байдарках (КНБ-шках): Вовка Васильев с Антошкой и я с моим Серёжкой. В середине похода к нам присоединился Иван с племянницей на парусном катамаране. Поход получился очень насыщенным и разнообразным, но Олег – наш руководитель – в конце признался, что немного недооценил маршрут и назвал его «совсем не детским». Я бы сказала, что для взрослых поход немного смахивал на приключенческую гонку. На днёвках активные взрослые постоянно бегали по горам: не теряя ни минуты на отдых у костра с видами на природу, прочёсывали окрестные леса и водоёмы в поисках грибов, ягод и рыбы. Даже на обратный поезд мы прибежали за считанные минуты до отхода, но, видимо, иначе и быть не могло: ведь основную часть группы составляли «дмитриевцы» – члены лыжной группы Дмитриева, постоянные участники субботних прогулок-пробежек по Подмосковью. Детский этот маршрут или не детский – судите сами...

 

Заброска

Прямого поезда из Москвы до станции Хабозеро теперь нет, до неё из Кандалакши мы ехали на утренней электричке. Недалеко от станции (метрах в 500-х) грунтовая дорога пересекает небольшой ручей, русло которого местами полностью покрыто густой водной растительностью. Ещё 10 лет назад Олег именно по этому ручью сплавлялся до Большого Сайгозера, из которого и вытекает приток речки Большой. Опасаясь завалов, мы решили этот вариант не повторять, а выбрали более надёжный путь к озеру дальше по дороге. Километров 8 по песчаным грунтовкам в сосняках, и мы у средней части Сайгозера. Тропа подходит прямо к берегу. Стоянка здесь не очень живописна: низкорослый березняк, влажная трава. Быстро собираемся и отчаливаем. Скорее на рыбалку! Прямо с озера открываются далёкие виды на Тундры – Хибинские и Ёлки-тундры. Над плоскими вершинами зависли тучи с полосамим дождя. Нам пока туда не хочется. На озере ветрено, берега низкие, заболоченные. Место для стоянки находим лишь в его конце на высоком берегу, в истоке ручья. Место набитое, видимо, часто посещаемое рыбаками. Щука явно здесь пуганая, нам не попалась ни одна. Рядом проходит просёлочная дорожка, есть мост через ручей. Тарахтение мотоцикла в таком глухом месте воспринимается как инопланетный звук...

 

Маленькая река Большая

Ручей, вытекающий из Сайгозера, очень маловодный, зачастую сужается и образует настоящие мини-порожки с небольшими сливчиками. Мы даже каски на детей надели. Обилие камешков заставляло быть начеку. Капитан «Тайменя» Лёша даже выгнал свой экипаж на берег и управлял байдаркой в одиночку, часто вылезая из неё и шагая по воде. Скоро ручей впал в речку Большую. Вот это была настоящая детская речка! К сожалению, не все дети смогли это оценить, а только приписанные к КНБ-шкам. Именно этот тип судна более всего подходил для сплава по Большой. Череда длинных мелководных шивер с россыпью камней сменялась плёсами с медленным течением. Камней было так много, а воды так мало, что зачастую трудно было выделить основную струю. Но, главное, шиверы были совсем не опасны для людей (многочисленные камни представляли опасность лишь для шкур судов). И матросам в таких местах необходимо было работать вёслами – отталкиваться ими от камней и направлять нос в нужную струйку – слаломить. Мой Серёжка был в восторге – ведь это самый увлекательный процесс. Не сесть на камень! Пройти в намеченный слив! Восторг продолжался до очередного плёса, где вёслами нужно было грести. Там дети сразу «уставали». «Таймень» вскоре получил пробоину, и после ремонта Лёша стал чаще высаживать свой экипаж, а его склонённую над байдаркой фигуру мы лицезрели посреди шкуродёров. Как Лёша шёл весь день по ледяной воде в резиновых тапочках на босу ногу средь скользких камней – одному ему известно. Но «Таймень» – посудина килевая, за камни цепляющаяся, и её быстроходность только на ровной глубокой воде проявлялась. Героический Лёшин экипаж принимал на себя укусы всех окрестных комаров: чтобы не мочить штаны под нескончаемой моросью, члены команды шли с голыми ногами по мокрым прибрежным зарослям. Олег также вёл свой катамаран в одиночку. Габариты судна позволяли вписываться между камнями реже, чем КНБ-шкам, зато осадка вполне благоприятствовала данному типу сплава. Мест для стоянок на реке было немного. На хороших мы останавливались, даже если было рановато. Как правило, за длинными шиверами стоянки были. На одной из них увидели интересный способ изготовления костровой рогульки. Не всегда можно найти классическую палку с развилкой для крепления перекладины. На кострищах часто попадались просто вбитые палки без рогульки и для крепления перекладины мы подвязывали к ним верёвочные петли. А тут на костровую палку сверху была надета старая консервная банка донышком кверху. А в донышко забито два сучка, которые и выполняли надёжную функцию рогульки. Вот какое необычное, но простое решение вопроса! На плёсах после шивер мы ловили щук. На классических местах – сразу за сливом или у полосы кувшинок – щуки брали редко. Олег придумал новый способ лова: нацепив небольшой воблер, он кидал его прямо на заросли кувшинок или в заросшие устья небольших притоков, и там щуки брали. Одна большая щука долго водила блесну под моей байдаркой. А я всё никак не могла надёжно схватить её под жабры. Пришлось звать подмогу. Олег так прижал щуку к катамарану, что она выронила блесну и уже никак не была связана со снастью. Тут Олег выронил весло и оно почему-то камнем пошло ко дну. Щука промолчала, а я взмолилась: «Олег, я отдам тебе своё весло!». Но Олег и так не выпустил бы добычу из рук. А за своим орудием труда ему пришлось нырять в глубину на 2 с лишним метра. На озере Верхнем, что лежит на пути Большой реки в её нижнем течении, была великолепная стоянка с баней-каменкой. И рыбалка вдоль заросших травкой берегов оказалась продуктивной. За озером на реке следовала череда шивер более мощных, чем на предыдущем сплаве. Русло на шиверах здесь сужалось сильнее, были и повороты. Но мы проходили всё так же без просмотров. Только Лёшина тактика чуть изменилась: он садился в середину «Тайменя» и, как заправский каякер, слаломил среди камней.

 

Озеро Колвицкое и его соседи

Мы влились в него вечером под накрапывающим дождиком. Какая же красота: почти полный штиль, мягкое голубое освещение, несколько горизонтов раскрывающихся синих далей – горных склонов. Вода чистейшая. Классическая сухая стоянка на ближайшем мысу среди высоких сосен на брусничном ковре, обдуваемая от комаров. Из воды изредка выскакивали рыбы. Рыбалка на Колвицком только лицензионная, лицензию на лов сёмги за весьма небольшие деньги можно оформить в пос. Колвица. На следующий день мы прошли озеро Большое Глубокое и через узкую перемычку вошли в Малое Глубокое. Только повернули за поворот, ветер совсем стих, и перед нами раскинулось стиснутое крутыми лесистыми берегами необыкновенной красоты озеро. Олег выдохнул: «Кукас меркнет по сравнению с этим». Я не видела горного карельского озера Кукас, славившегося своей красотой. У меня было такое впечатление, что мы вдруг неожиданно оказались в Саянах. Сразу на входе в озеро на левом берегу мы нашли хорошую стоянку и решили устроить днёвку на этой жемчужине Кольского полуострова.

 

Белый ягель горных тундр

Моросивший весь день дождь кончился, и мы надумали бежать на гору Кососельгу. Детей решили не мочить, а взять их лучше на следующий день на Баранью Йолгу – тундры, раскинувшиеся на нашем, западном берегу озера. На него наползали полосы тумана, картинки всё время менялись. Перечалившись на восточный берег, по крутому поросшему лесом склону мы карабкались вверх. Метров через 300 подъёма сосняк сменился тёмным ельником, затем – корявыми берёзками, позже – простором ягельных ковров с тёмными клумбами карликовых берёзок, серыми валунами с пятнами лишайников. Оленьи тропы бороздили склон. Мы залезли на пологую вершинку и почувствовали себя на мачте огромного корабля, несущегося сквозь просторы океана: так быстро проносилась через нас туманная облачность, то открывая вид на далёкую озёрную гладь внизу, то накрывая всё молочной завесой. Полчища комаров и мошки не дали нам долго пребывать в забытьи. Оглядевшись, мы отправились обратно, к теплу и уюту таёжного костра. На другой день дождь не прекращался. Дети радовались спокойной днёвке, купались до полуночи в озере, невзирая на погоду и близость Полярного круга. Олег с Лёшей и Галкой сбегали на разведку подходов к Ёлкам-тундрам. После неё Лёша заявил: «Буреломины, брёвна перелезаем, ноги проваливаются, как в болоте. Камни скользкие. Комаров тучи. Мокро! Нет, этот поход не для детей!». А Вовка тем временем обошёл на байдарке всё озеро и привёз к ужину огромного крокодила – щуку весом не менее 6 кг. Надо сказать, что в заливчике, рядом с которым мы стояли, обитало не меньше десятка щук. Огромных щук! Но они были очень осторожными. Стояли в зарослях хвоща и другой водной растительности на глубине временами не больше 20 см. Мы попадали блёснами им под нос, прямо в голову даже, а они лишь перемещались в другое место, мутя воду. Здесь блесна неизбежно цепляла кучу травы, и даже лёгкие воблеры не спасали от зацепов. И тогда мы применили загонную охоту: одна байдарка выгоняла щук из заливчика на простор, где их приманивал блёснами другой экипаж. – В магазин щук завезли! – кричал Олег при удачном броске. В результате рыбные блюда были у нас постоянно. На 3-й день обитания в райском уголке озера Глубокого некоторые взрослые поднялись на Ёлки-тундры, обошли все окрестные их вершинки и принесли с высшей точки – горы Баранья Йолга (785 м) – пару красивых оленьих рогов. И килограмм сахарного песку. (В июне в тех местах проходила приключенческая гонка «RedFox», и на вершине стоял контрольный пункт). Так что на гору можете теперь не подниматься: ничего хорошего там больше нет.

 

Водопад Колвицы

Следующая наша ночёвка была около первого порога Колвицы, который начинается почти сразу за автомобильным мостом. Сюда приехал на машине Ваня с парусным катамараном и отвёз всех детей и нежелающих проходить пороги взрослых вместе с судами до посёлка Колвица на берегу Колвицкой губы Белого моря (это около 9 км по дороге). Понимая, что на порогах детей придётся высаживать, я с самого начала не собиралась идти Колвицу – у нас же детский поход! Но поглядев, как лихо Вовка проходит порог на разгруженной КНБ-шке, пожалела немного: вода была совсем невысокая и порог не выглядел устрашающим. Однако с ребёнком, считала я, всё равно в такой «троечный» слив соваться рановато. Но Вовку поддержал Олег на катамаране, и за полдня они легко «прокатили» через все пороги Колвицы, кроме последнего мощного перед водопадом и, естественно, самого водопада. Потом мы все вместе сходили полюбоваться на водопад. От посёлка до него не больше 1 км. Шли вдоль левого берега по набитой тропе. Сверху открывается панорама левого рукава реки, стекающего несколькими струями по крутой гранитной плите. Зрелище незабываемое. В этот же день мы успели пройти против прилива ещё километра 4 и встать на левом берегу Колвицкой губы – там, где в море впадал маленький ручеёк.

 

Шторм на море

Конечно же, на следующий день мы посетили Колвицкие тундры – благо, они были у нас под боком. На склонах здесь, в приморском микроклимате, голубика была совсем зрелая и очень сладкая. В заболоченных впадинах нас встречали россыпи спелой морошки. А белые ягельные ковры сухой горной тундры на вершинах, открывающиеся сверху виды на многочисленные острова средь безветренной глади моря и далёкие просторы снова дарили ощущение полёта. Два дня почти безветрия немного настораживали, и Олег, опасающийся длинных морских переходов, вечером изрёк: «Надо бежать с этого чёртового моря, пока ветра нет». И приказал седлать коней, то бишь собирать лагерь и грузиться. Было 8 часов вечера. До поезда оставалось ещё три ночи и три дня. Вовка – самый большой из нас Морской Волк – стал уговаривать Олега не спешить, ведь времени ещё навалом. Но Олег был непреклонен. Да и вправду, обычно ночью дует меньше. Однако сегодня весь день не дуло, а предыдущую ночь был ветер. Но как тут угадаешь…

По плану мы должны были за ночь пересечь Кандалакшский залив. Доплыть сначала до небольших островов, перекусить на них, долго не задерживаясь (они же заповедные). И потом дойти до противоположного берега залива. Итого 4 км до мыса, что на выходе из Колвицкой губы, затем около 8 км открытого моря до островов и потом каких-то 5–6 км до коренного Карельского берега. И мы поплыли. В спину дул легчайший ветерок. Мой матросик, чтобы не грести, пересел на парусный катамаран. В переднем очке теперь у меня стояла канистра с водой. Я легко догоняла парусник, держась у него в кильватере. Но вот мы миновали мыс Дмитриева, где передохнули и оделись потеплее. Солнце скрылось за горой, начало темнеть, и мы отчалили в открытое море. Ветер незаметно стал крепчать. Я уже не могла держаться в кильватере, катамаран легко ускользнул от меня. Давыдовы, один раз попавшие в большую волну на озере, так отчаянно гребли на «Таймене», что вскоре вырвались далеко вперёд. Флегматичный Вовка с сыном сначала слегка отстали от меня, но вскоре обогнали. Катамаран с Волковыми тоже был впереди. Ваня смог сделать один галс, чтобы подойти ко мне, но было очевидно, что ещё раз вернуться он уже не сможет – ветер крепчал.

– Выгружай Серёжку с Лизой, а потом посматривай за мной, – крикнула я Ване напоследок. Одной было страшновато. Волна нарастала, но барашков пока не было. Я радовалась, что в носу судна у меня небольшой груз, нос сильно не закидывает на волнах, что Серёжка на катамаране. Вскоре я почувствовала, что грести даже немного боком к волне тяжело, всё время надо выправлять нос, затрачивая лишние силы. Наметила себе цель на другом острове, который был, как мне казалось, ближе, и к которому как раз и гнала волна. До него было ещё километра 3–4. Все наши 5 экипажей разбросало по сторонам где-то левее. Белый парус я видела всё время, и это вселяло надежду: раз Ваня не спускает его, значит волна не такая уж и большая. А ведь перевернуться на узком парусном катамаране очень даже легко. (Позже я узнала, что Ваня просто не смог снять парус и готовился в крайнем случае рубить ванты.) Сначала, когда белых гребешков на волнах прибавилось, я думала о том, что после переворота можно долго болтаться в холодной воде. Не дай Бог, заболею перед соревнованиями (через две недели я должна была выступать в Финляндии на чемпионате Европы по рогейну – суточному спортивному ориентированию). Нельзя! А в какой-то момент, когда проваливаний в «бочки» между волнами стало больше, я вдруг с ужасом подумала о том, что могу вообще не попасть на соревнования. Ну уж нет! Отбросив страх, я стала считать гребки. До берега насчитала 1,5 тысячи пар. Всё обошлось, сил хватило, и я десантировалась в уютной бухте северной оконечности острова Большой Гальмук. Огромные буквы «КАНДАЛАКШСКИЙ ЗАПОВЕДНИК», окаймляющие берег, меня не смутили. Земля! Я пошла по наветренному берегу и на другом конце острова разыскала наших! Экипажи парусника, катамарана Олега и КНБ-шка, изменив курс, тоже высадились на этом острове, живые и невредимые. Как рассказала мне Галка, жена Олега, в какой-то момент их сын Ваня вдруг сказал: «Всё! Хватит! Я больше не хочу! Остановите!». «Ваня, до берега ещё нужно добраться, – стал спокойно разъяснять ему Олег, – если хочешь быстрее, бери весло и греби». После этого Ваня активно грёб без перерыва. Антошка, сын Вовки, радостно показывал мне промоченные насквозь рукава куртки: «Вот как я грёб!». Мы перенесли мою байдарку под ветер и договорились встретиться у следующего, лежащего южнее острова.

Там мы надеялись найти пропавших Давыдовых. В проливе, казавшемся после злых волн открытого моря спокойным, пологая волна была тоже высокой. Мы встали на стоянку, и Олег побежал искать ребят. Вернулся, когда мы уже приготовили еду и поставили палатки. Давыдовых не было. Уже рассвело. Ветер не стихал. «Ну не могли они стать боком к волне! – переживал Олег. – Они могли только тут высадиться!» Иван предлагал осмотреть литораль в поисках обломков, и они с Олегом снова пошли на поиски. Красная заря была зловещей. На вершинах Колвицких тундр плотным покрывалом лежал то ли туман, то ли низкая облачность. Погода могла ещё больше ухудшиться. Пресной воды у нас оставалось на две готовки. Олег пришёл мрачнее тучи и молча залез в палатку. Никаких следов они не нашли. Часа на три мы всё-таки отключились. В 9 часов утра, позавтракав, стали ждать уменьшения ветра. Он стихал! Мы решили про плыть к Кандалакшскому берегу. В проливе познакомились с течениями, возникающими в прилив и отлив. С виду волны почти нет, а попадаешь в полосу течения – и там встречаешь высокую, но пологую волну. Но у острова море успокоилось. Тут навстречу нам прикатила моторка с егерями, они грозили штрафом за нахождение в заповеднике. Однако мы были на воде и придраться к нам егеря не могли. «Ночью в шторм что-то не видно вас было», – подумала я. А ведь наш костёр на берегу горел ярко. На коренном берегу первые встречные отдыхающие мужики сразу предложили помощь. На своей надувной моторке они повезли Олега на поиски ребят и через час пропавшие были найдены! Боясь причалить на каменной гряде наветренного берега, они унеслись в пролив. Обернувшись и никого не увидев, Лёша уже думал о самом ужасном. Причалив на следующем островке, они немного передохнули и погребли дальше, к коренному берегу, прочь от страшного моря. Волна здесь была положе, но ещё достаточно высокая, дочку их даже укачало. После обеда море успокоилось, и лишь пологая зыбь, да полчища огромных медуз, парящих в верхних слоях воды, напоминали о ночном шторме.

 

Выброска

Стоянка на острове Волей, совсем рядом с материком, подарила нам россыпи спелой черники. Со стороны моря здесь высится огромный камень с моторной лодкой-обелиском наверху. Он, как гласит табличка, поставлен в честь учителя местной школы, водившего детей в походы и трагически погибшего на море. В сотне метров от моря, за невысоким холмом в лесу под скалой есть углубление с пресной водой. От стоянки около 10 км вдоль берега до посёлка рыбзавода в губе Княжая, где мы и закончили маршрут. Дальше идёт хорошая дорога. На рыбзаводе мы договорились с водителем машины. Однако она забрала лишь наши вещи, а мы с детьми до станции Княжая шли пешком 12 км через посёлок Зеленоборский. В принципе, от моста до станции можно подъехать на рейсовом автобусе, но он идёт около 8 часов вечера. Можно заканчивать маршрут и у самого автомоста, только там очень неуютные места для разборки судов, да и против сильного течения немного придётся грести. А перед посёлком рыбзавода стоянка достаточно хорошая, и впридачу на заводе нам с детьми провели экскурсию и рассказали о секретах разведения сёмги.

 

Рекомендации

Если вы планируете идти по морю на байдарках, лучше выбирать переходы между островами не более 2–3 км открытой воды. И запас пресной воды нужно брать обязательно: вдруг вы окажетесь Робинзонами! Все наши суда имели ёмкости непотопляемости: КНБ-шки по определению, а в «Таймене» в нос и корму были вложены надувные мешки. Все надевали спасжилеты, на шиверах детям одевали каски, и даже на берегу, обходя шиверы, дети каски не снимали, так как на мокрых камнях можно поскользнуться. При проводке судна лучше надевать на ноги кроссовки или кеды, которые не жалко мочить, и всё время использовать их как сплавную обувь, не заботясь о сушке, а не идти в резиновых тапочках на босу ногу, оберегая обувь от намокания и получая синяки.

Марина Галкина.

Из газеты «Вольный ветер» № 96.